AngarskMedia, 19 февраля. "Тишина после боев иногда пугает сильнее взрывов. Простое детское письмо, прочитанное в блиндаже, может заставить взрослых мужчин не скрывать слёзы", — именно так описал дни проведенные в зоне СВО 24-летний лейтенант Виталий Дудаков из Ангарска. В преддверии Дня защитника Отечества боец поделился в интервью корр. ИА AngarskMedia, как это в 22 года командовать штурмовым подразделением почти из 160 человек и продолжать руководить даже после тяжелого ранения. В беседе Виталий также рассказал о своем служебном пути, ответственности за жизни людей и о том, какие главные качества должен развить и сохранить в себе человек.
— Виталий, почему вы решили связать свою жизнь с военной службой?
— Мой отец очень серьезно относился к патриотическому воспитанию. Можно сказать, что погоны я надел в юношеские годы. Сначала я учился в военно-патриотической школе "Мужество". Затем поступил в профильный класс МЧС в школе №39. Здесь я отучился два года, 10-й и 11-й класс. И именно тогда ко мне пришло окончательное понимание: я хочу стать военным.
Далее я поехал поступать в Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище имени Маршала Советского Союза Рокоссовского К.К., сдал нормативы, но по конкурсу не прошел. Тогда я вернулся обратно в Иркутскую область и поступил в Иркутский национальный исследовательский технический университет (ИРНИТУ) на экономиста. Параллельно с учебой в институте я начал активно готовиться к повторному поступлению в военное училище: занимался спортом, легкой атлетикой, вел активную студенческую жизнь. Сначала был членом спортивного комитета, а к концу первого курса уже возглавил его. В 2020 году я закрыл сессию, практику и забрал документы, чтобы снова поехать поступать в училище. Со второго раза мне удалось пройти отбор. Так началась моя военная служба.
— Было ли вам трудно адаптироваться к жизни в армии после жизни на "гражданке"?
— Я поставил перед собой цель — поступить на военную службу, и на всем этом пути, начиная с поступления в класс МЧС и заканчивая увольнением из армии, родные были рядом и поддерживали меня. Это было очень важно, потому что человеку с "гражданки" довольно сложно вписаться в военную систему. Там все строго по распорядку дня, дисциплина, большая ответственность — к этому нужно привыкнуть. Самым сложным как раз была адаптация к такому режиму. И в этот период родители очень помогали и подбадривали. Для меня это был действительно важный фактор.
— После окончания военного училища где вы начали служить?
— В 2023 году я окончил учебное заведение и был направлен на службу. После месячного отпуска в начале июня началось распределение. Меня отправили в Смоленскую область, где я провел несколько дней. Затем командование направило меня в Беларусь для формирования подразделения. После этого я вернулся в Россию. В течение месяца мы проходили подготовку перед отправкой в зону специальной военной операции. В августе 2023 года я был назначен командиром роты в мотострелковых войсках и отправился на СВО.
— Виталий, расскажите, каким подразделением вы командовали?
— Сначала я командовал интернациональной ротой, которая состояла из непальцев, афроамериканцев и китайцев — всего 80 человек. Я был удивлен, что в армии мне понадобятся знания английского языка. Позже иностранцев распределили по другим подразделениям. После ротации под мое командование поступили и молодые ребята, и бывшие заключенные. В ноябре 2023 года роту сделали штурмовой. Штат увеличился с 80 до 157 человек. Мы вышли с оборонительных позиций и начали выполнять штурмовые задачи.
— Военная служба требует полной самоотдачи. Расскажите о самых морально тяжелых для вас моментах в зоне спецоперации?
— Тяжелым периодом стал момент, когда началось наступление по всем направлениям в зоне СВО и стали приходить новости о гибели моих товарищей. В январе 2024 года погибло много моих однокурсников, с которыми мы вместе начинали службу. Это было очень тяжело.
Еще одним серьезным испытанием стала ответственность: мне было 22 года, а в подчинении находились люди, которые годились мне в отцы, а некоторые — даже в дедушки. При этом я отвечал за жизнь каждого. Кроме того, командир несет и материальную ответственность — за все имущество подразделения.
Один из самых тяжелых случаев, о котором я часто рассказываю на уроках мужества, произошел, когда бойцы моего подразделения выдвинулись за провизией — до точки выгрузки было около 5-ти км. По дороге один из них получил ранение в голову, в области лица. Рядом оказался медик, он оказал первую помощь. Тогда бойцы укрылись в блиндаже, но ситуацию осложнило то, что два единственных выхода контролировали четыре беспилотника с боеприпасами. Я доложил о ситуации командованию, и к месту выдвинулась эвакуационная группа и техника, которая не могла долго находиться на месте. Однако из-за дронов люди не могли выйти, а время шло.
Мне поставили задачу взять ситуацию под свой контроль. Я собрал несколько человек, взял противодроновое ружьё, и мы выдвинулись к блиндажу. Когда подошли, удалось разогнать беспилотники. После этого начали эвакуацию раненого. Его нужно было нести на носилках около пяти километров по холмистой местности. И всё это время он повторял одну и ту же фразу: "Командир, спаси и вытащи". Мы добрались до точки эвакуации. Врачи потом сказали: если бы мы опоздали ещё на пять минут, он бы погиб. Тогда я особенно остро почувствовал, насколько в таких ситуациях дорога каждая минута. К счастью, всё закончилось благополучно, но такие моменты остаются в памяти надолго.
Кроме того, одним из трудных моментов стало мое состояние после тяжелого ранения: первые 1,5 недели я практически не спал — постоянно снились кошмары. Это было похоже на посттравматический стресс. Потом меня направили к психологу, назначили успокоительные. Постепенно, благодаря консультациям и лечению, состояние нормализовалось, кошмары прошли.
— Виталий, вы упомянули о тяжелом ранении. Расскажите при каких обстоятельствах это произошло?
— В ночь с 9 на 10 января 2024 года я с товарищем двигался через открытое поле к укрытию в лесополосе, когда между нами разорвался снаряд. Моему сослуживцу оторвало ногу, и он погиб. Меня же накрыло кумулятивной струей (прим. ред. Кумулятивная струя — так называют струю, которая формируется при детонации заряда с кумулятивной выемкой. Выемка имеет форму конуса, основание обращено в сторону поражаемого объекта, а детонатор располагается у вершины выемки), которая прожгла икру насквозь.
Несмотря на серьезные ранения, я смог продолжить командовать подразделением. Мы заняли стратегически важные точки, после чего началась эвакуация. До пункта эвакуации было всего 15 км, что можно считать везением. Во время эвакуации нас снова пытались атаковать, но повезло, что группа эвакуации на технике подоспела вовремя. Нас быстро погрузили в машины и направили в госпиталь.
Помимо кумулятивного ранения, у меня были осколочные ранения в правую руку и шею. Один осколок до сих пор находится в кости правой руки. Врачи сказали, что ранение в шею могло стоить мне потери слуха.
После реабилитации я работал в штабе армии кадровиком в течение полугода. Затем был уволен в запас из-за тяжелого ранения.
— Скажите, что помогало поддерживать боевой дух в трудные моменты на службе?
— В тяжелые времена на службе очень важны письма детей, да, в принципе, любого гражданина, который пишет нам на передовую. У меня была ситуация, когда ко мне пришли письма, и я раздал их бойцам. Мужчины просто сидели и плакали, читая эти послания. Потом бойцы клали их либо ближе к сердцу в карман экипировки, либо в шлем. Когда приходили письма поддержки, у меня возникало осознание, за что я борюсь и для чего.
Также был приятный момент, связанный с письмами, когда я попал в госпиталь с ранением. Тогда о моем состоянии узнали в школе, где я раньше учился: кадеты профильных классов, мои учителя, мой классный руководитель и мои бывшие одноклассники написали послания. Они даже приложили к письму выпускную фотографию моего 11-го класса. Я по сей день храню эти письма. Они просто греют душу и напоминают, что меня поддержали, как могли на тот момент.
— Удавалось ли вам поддерживать связь с родными?
— Сначала, когда мы только зашли в зону СВО, первые несколько месяцев связи практически не было. Был один участок в лесу, где слабо ловила сеть. В августе у моего отца был день рождения, и мы с товарищем ночью пошли туда, чтобы позвонить. Чтобы сказать всего три заветных слова, я набирал номер папы около 50 раз. Связь постоянно обрывалась. В итоге дозвонились три раза, и только во время 50-го звонка получилось сказать: "С днём рождения, батя!" — и всё.
Позже, примерно на 4-й месяц, бойцам удалось достать спутниковую тарелку. Поставить её было непросто: она была большой и привлекала внимание. Тогда я с сослуживцами сделал защиту из ящиков с песком и маскировку. Однако через месяц противник её всё-таки обнаружил и ударил FPV-дроном. Взрыв произошёл рядом с блиндажом. Нам повезло — кабель и приёмник остались целы, пострадала только сама тарелка, но работать она продолжала.
Для меня, как для командира роты, эта тарелка была очень важна. Каждый вечер одно из подразделений выходило на связь с родными: позвонить, перевести деньги, просто поговорить. Это была эмоциональная поддержка. Семья — это тыл. И нельзя было лишать людей этой возможности. Даже пятиминутный разговор с мамой или женой менял человека — на душе становилось легче.
— Какие качества как командир вы развили в себе на службе?
— В первую очередь — ответственность. Командир должен уметь брать на себя ответственность за свои решения и за жизнь подчинённых. Это самое главное. Также важно умение быстро реагировать в критической ситуации. Нет времени на долгие раздумья — всё что угодно может произойти в любой момент, буквально по щелчку. Задача командира — принять быстрое и грамотное решение, причём такое, которое позволит выполнить задачу с минимальными потерями для подразделения.
На СВО нет негероических смертей. Все военнослужащие выполняют свой долг. В январе 2024 года был тяжелый случай. Парень из нашего коллектива пошёл забирать своих бойцов с позиции — связи не было. Прилетел снаряд. Его тело потом собирали по кусочкам и похоронили в цинковом гробу.
Ещё в самом начале мне сказали: если погибает боец, командир сам сопровождает "груз 200" и потом смотрит в глаза родственникам. Этого было достаточно, чтобы понять уровень ответственности. Задача командира — минимизировать потери. Гарантировать их отсутствие невозможно. Чудо — это когда задача выполнена без потерь.
Не менее важна выносливость. Командир — это всегда пример. Меня этому учили ещё в военном училище. На него равняются, на него смотрят подчинённые. И с этим пониманием я прошёл всю службу — с мыслью о том, что для своих людей я должен быть примером.
— Каких наград вас удостоили за время службы на СВО?
— Я получил три медали: две ведомственные — это медаль участника СВО и медаль "За укрепление боевого содружества", а также государственную — медаль Жукова. Если честно, награды для меня — это что-то личное, не всегда хочется их кому-то показывать. Но сейчас сложилась такая ситуация, что в определённом смысле многие медали обесценились. Дело в том, что сегодня их можно свободно купить — на популярных маркетплейсах, в военторгах. И я больше чем уверен: если гражданский человек увидит на военнослужащем какую-то медаль, он не станет даже спрашивать удостоверение или вникать в подробности, за что она получена. На мой взгляд, для гражданских людей медали утеряли прежнюю ценность.
— Виталий, расскажите, как изменилось ваше восприятие жизни после службы в зоне СВО?
— За "ленточкой" и в Ангарске — это два совершенно разных мира. На спецоперации — выживание, а в городе — мирная жизнь, к которой приходится заново привыкать. Конечно, начинаешь ценить спокойствие, но после ранения оно воспринималось странно. Тишина не успокаивала, а, наоборот, пугала. Возникало ощущение, что это затишье перед бурей: если вокруг тихо, значит, сейчас что-то начнётся.
Я общался с товарищами, и у многих проявляется посттравматический синдром. У каждого он выражается по-своему, но есть общее: по возвращении сильно обостряются слух и внимание. Слышишь буквально всё — даже как гудит холодильник. У меня, например, долгое время была реакция на звук самолёта — он ассоциировался с прилётом снаряда. С этим сталкиваются многие бойцы, кто был в зоне СВО, но постепенно это состояние проходит.
Так, например, в прошлом году я был наставником на военно-патриотической игре "Зарница 2.0". В Ангарском округе наша школа № 39 заняла первое место, потом мы вышли на областной этап в Усольском кадетском корпусе. Там было одно из испытаний, связанное с БПЛА, и для меня это оказался непростой момент — я не мог долго там находиться, срабатывали триггеры. Детям спокойно объяснил, чтобы они прошли испытание и вернулись к точке сбора, а сам больше на этой площадке не появлялся.
В целом посттравматическое состояние можно прорабатывать, если есть внутреннее желание с ним справиться. Вернувшись в Ангарск, я согласился работать в школе куратором профильных классов. В это же время в регионе начали реализовывать программу "Герои Приангарья". Также в настоящее время я прохожу стажировку в органах власти, участвую в общественных мероприятиях, провожу уроки мужества. Параллельно получаю второе высшее образование.
— Расскажите, после возвращения из зоны СВО как вы проводите свое свободное время?
— Честно говоря, свободного времени у меня практически нет: работа в школе, стажировка, обучение в Байкальском государственном университете на специальности "юриспруденция", административное и государственное право, подготовка проектов по программе "Герои Приангарья". Это занимает основную часть моей жизни в настоящее время. Однако в этом ритме есть цель и понимание, к чему стоит стремиться.
— Сейчас вы работаете в школе. Расскажите, что из своего опыта вы стремитесь передать ученикам?
— В первую очередь я стараюсь привить детям чувство коллективизма. Для меня важно, чтобы они понимали: класс — это единое целое, одна большая семья, где каждый отвечает друг за друга. Неправильно, когда кто-то начинает высмеивать чужие слабости или ошибки. Наоборот, я стараюсь научить их поддерживать друг друга и помогать тем, кому трудно.
Если сказать одним словом — я стараюсь передать им человечность. На службе это было главным: в любых условиях нужно оставаться человеком, уметь поддержать, помочь, не проходить мимо. Кроме того, важно формировать ответственность — за свои действия, слова и обязанности. Я говорю им и об уважении к форме, которую они надевают, к делу, которым занимаются. Если говорить в целом, то основной вектор — это человечность, ответственность и порядочность.
Самое главное — воспитывать в себе дисциплину. В любой сфере без нее ничего не добиться. Нужен план, вектор, которому ты будешь следовать.
— Что для вас значит День защитника Отечества? Кто-то считает, что это исключительно праздник военнослужащих, а кто-то, напротив, что 23 февраля должны отмечать все мужчины. Что вы думаете об этом?
— Защита Родины может проявляться в различных формах. Кто-то это делает на передовой, а другие здесь, в тылу. И в этом контексте я хочу подчеркнуть важность гражданской позиции каждого человека. Волонтёры, сотрудники Росгвардии, МВД, МЧС и других структур — все они вносят свой вклад в защиту страны. И этот вклад важен не меньше, чем служба на передовой. Я считаю, что неправильно ограничивать понятие защиты Отечества только боевыми действиями. Защита Родины — это более широкое понятие, которое проявляется в разных сферах и формах. Например, волонтёр, собирающий гуманитарную помощь, также является защитником Отечества. Его труд помогает тем, кто находится на передовой, и это тоже важная часть общего дела. Таких примеров можно привести очень много.
